С моноклем она возвращается в деревню Ладыгино, Вышний Волочек. Совершает фотоэкспедиции в Новую Ладогу, Коломну. Цикл «Коломна» населён призрачно-миражными куполами, соборами, колокольнями.
Людмила Таболина иногда делает фоторепортажные серии. В цикле «Гуляй, деревня!» представлен фоторепортаж празднования 9 мая 1999 года в Ладыгино. Горстка пожилых и очень пожилых обитателей, в основном дачников, высыпала на деревенскую улицу и устроила праздник – танцы под гармошку. В этой своеобразной дискотеке поражает неподдельная весёлость и экспрессия уже далеко не молодых людей, волею судеб оказавшихся в деревне в этот день.
Одной из формально изощрённых серий является «Осенний день старой банки». Людмила нашла на чердаке искалеченную стеклянную банку в форме кувшина, отмыла и снимала в течение дня 13 октября 1998 года. Это сочетание – осень, банка-инвалид, полупокинутая деревня – по своей сути депрессивное, тем не менее, в работах Таболиной воспринимается как красота, исполненная печали.
В постперестроечные годы Людмила предпочитает работать сериями, циклами и проектами. Ряд серий посвящён писателям, поэтам, литературным произведениям и героям: «Петербург Набокова», «Пушкинские горы», «Прогулка с мечтателем» (Петербург глазами героя «Белых ночей»), «Фонтанный дом», «Музей Достоевского в Петербурге».
В Старой Руссе в 2006 году Людмила снимает места, где разворачивалось действие романа «Братья Карамазовы». Этот цикл называется «Декорация к роману „Братья Карамазовы“».
Фотографический мир Людмилы Таболиной реален и ирреален одновременно. Вполне различимы и узнаваемы детали фотоизображения – например, колокольня Никольского собора на Крюковом канале или лошадь на деревенских задворках, и в то же время они не от мира сего. Что-то в них есть миражное, двойниковое, зазеркальное. Они потеряли часть материальной плоти и чёткость очертаний, но зато обрели ауру аутентичности. Иногда они предстают как видения-миражи. Иной раз наплывают на зрителя как фантомы. В ряде фотографий люди, дома, деревья источают лёгкое свечение. Что это – энергетические поля, эфирные тела предметного мира или Эдем, увиденный глазами человека до грехопадения, когда он различал не только предметы, но и их божественную суть?